рецензии

26.06.2007 / Петр Куслий

Нового времени не было

Эта книга известного французского социолога науки Бруно Латура впервые увидела свет в 1997 году и с тех пор считается одной из его главных работ. Название, под которым вышел русский перевод этой книги, было выбрано переводчиками не случайно. Во-первых, французский вариант "Nous n'avons jamais été modernes" довольно сложно перевести на русский язык дословно, а во-вторых, именно вопросу о природе Нового времени и посвящена большая часть книги.

Латур анализирует основополагающие структуры нововременного мировоззрения, берущие начало в XVII веке и воспроизводящиеся поныне, и пытается показать, что современное мышление не является в корне отличным от донововременного. Основополагающей установкой Нового времени является, согласно Латуру, строгое разделение между естественной наукой и обществом, то есть сферой природы и сферой политики. Это разделение якобы отличало людей Нового времени от всех остальных. Однако Латур утверждает, что Новое время просто скрывало то, что роднит его с мышлением других эпох. Речь идет о базовом отсутствии различия между научными и политическими практиками. Сегодня скрытые, но всегда существовавшие структуры нововременного мировоззрения проявлены, как никогда, что делает невозможным их дальнейшее функционирование. Именно поэтому необходимо перейти к ненововременному мировоззрению. Это поможет нам не только лучше понимать самих себя, но и преодолеть преграды, не позволяющие сегодня людям быть в полной мере свободными в познании.

Структура нововременного мировоззрения, которую Латур называет Конституцией, основывается на трех основных тезисах, или гарантиях: 1) природа может толковаться трансцендентно и имманентно (то есть, с одной стороны, мы можем говорить, что она является внешней относительно нас, а с другой стороны, мы можем утверждать, что сами создаем свою науку и, следовательно, сами конструируем природу); 2) общество также может толковаться двояко: трансцендентно и имманентно; 3) природа и общество при этом должны оставаться абсолютно различными и не смешиваться.

Впервые эти гарантии были выработаны в проходившем в XVII веке споре между Робертом Бойлем и Томасом Гоббсом о вакуумном насосе и эфире. Бойль утверждал существование пустоты и отсутствие эфира, опираясь на свои лабораторные исследования и Королевское общество авторитетных мужей, присутствовавших при проведении его экспериментов и подтверждавших их достоверность. Гоббс, со своей стороны, пытался защищать гомогенность общества и его подчиненность единой воле суверена. Для Латура интересны скорее политические следствия научных изысканий Бойля и научные выводы Гоббса. Конструируя в лаборатории новый факт, Бойль создавал ситуацию, при которой некое отдельное сообщество могло конструировать новые факты и, следовательно, новое объяснение мира. А это, в свою очередь, имело прямые политические последствия, так как нарушало гомогенность мировоззрения общества и создавало условия для возникновения революции. Именно из-за перспективы возможной революции Гоббс не мог согласиться с существованием Королевского общества, конструирующего новые факты, и, следовательно, поэтому Гоббс и отрицал пустоту и отстаивал существование эфира.

Гоббс и Бойль создали те полюса, между которыми и функционировало Новое время. Первый разработал ресурсы и терминологию для обсуждения вопросов власти, второй предложил способ обсуждения природы. Бойль убедил малочисленное, но авторитетное сообщество в истинности предлагаемого им объяснения, и этого было достаточно, чтобы убедить всех остальных. Гоббс же не хотел поверить, что какое-то жалкое перышко, не двигаясь в вакуумном цилиндре, находящемся в доме у Бойля под полным контролем последнего, опровергало существование эфирного ветра, а вместе с ним и всю политическую схему Гоббса. Наука, утверждает Латур, основывается на убеждении так же, как и политика. А поэтому официально признанные научные достижения и прочие результаты познавательной деятельности следует располагать посередине, между полюсом политики и природы.

Такие результаты Латур называет гибридами, потому что они появляются в процессе перевода, то есть смешения полюсов природы и политики. К этим двум полюсам он еще добавляет полюс Бога, который также может толковаться трансцендентно или имманентно. Гибриды создают сети, которые, увеличиваясь, становятся мощнее. Чтобы опровергнуть какое-нибудь официально признанное утверждение науки, необходимо вместе с ним опровергнуть и все поддерживающие его утверждения и институты, входящие с ним в единую сеть. А это сделать далеко не просто. Новое время обладало мощными сетями, но при этом было всегда готово свести любой гибрид к порождающим его полюсам. Такое разоблачение осуществлялось через процесс очищения, указание на четкое разделение политики и природы, лежащих в основе создания гибридов. Гибриды, таким образом, для Нового времени не обладают собственным онтологическим статусом.

Такой подход сделал позицию представителей Нового времени неуязвимой: представителя любой другой культуры или апологета иной эпохи они могут обвинить в вере в гибриды, в смешении того, что нельзя смешивать, или в приписывании, скажем, Богу обязательной трансцендентности. Они в подобном случае тут же смогут привести доводы о разделенности на базовом уровне общества и природы, а также выдвинуть аргументы в пользу имманентности Бога. Их же самих нельзя уличить в какой-либо конкретной позиции в подобных вопросах. Они всегда смогут апеллировать к их противоположному пониманию или отрицать реальное существование гибридов.

Кризис нововременной модели произошел в 1989 году. Латур пишет, что падение Берлинской стены и последующий развал социалистического блока привел к концу эксплуатации человека человеком. Проведенные в этот же год конференции по вопросам глобализации продемонстрировали и крах капитализма, так как символизировали крушение надежд на полное покорение человеком природы и ее безграничную эксплуатацию. Все это происходило на фоне безграничного умножения гибридов и дало повод к осмыслению базовых структур Нового времени. Главная проблема состоит в том, что сегодня уже невозможно отделить, скажем, социальные проблемы народов севера и вопросы, связанные с глобальным потеплением климата. Статьи в современных европейских газетах показывают, насколько темы политики и природы тесно переплетены в современном мире. Процесс очищения уже не может развязать этот гордиев узел проблем, отделив в них политику от природы.

Для преодоления кризиса необходимо реформировать нововременную Конституцию. Из нее следует исключить третью гарантию. Иными словами, нужно запретить постоянное разложение гибридов на лежащие в их основе полюса и придать им отдельный онтологический, познавательный и ценностный статус. Таким образом, согласно Латуру, современные люди смогут осмыслить процесс производства гибридов, а значит, и познания, и даже самих себя. А именно это и запрещалось ориентированной только вовне Конституцией Нового времени.

Предисловие научного редактора Олега Хархордина по величине равняется одной трети всего текста Латура и по большей части посвящено анализу более ранних текстов автора, а также интерпретации его позиции в целом. Одной из главных причин написания этого предисловия является желание научного редактора встроить данную книгу в общий контекст мысли Латура. Данная книга, как отмечает сам Хархордин, собиралась Латуром из различных кусков и, по-видимому, предполагает знакомство читателя с общим контекстом ее появления.

Исследование Латуром природы нововременного мировоззрения скорее следует рассматривать как апологию или, как пишет редактор, манифест, оправдывающий методы, используемые Латуром в его работах, равно как и актуальность развиваемой им сравнительной антропологии. Эта дисциплина нередко подвергалась критике за нетривиальные утверждения о природе знания и науки. Так, например, Латур получил скандальную известность за свои исследования, посвященные работе Луи Пастера. Согласно позиции Латура, Пастер не столько открыл существование микробов и методов борьбы с ними, сколько заставил всех поверить в то, что они существуют, представляют реальную опасность и что для борьбы с ними необходимо использовать его, пастеровские, методы.

Ученые, согласно Латуру, так же как и политики, убеждают общество в истине собственных открытий. Получается, что люди поверили Пастеру не потому, что его открытие было изначально истинным, а скорее наоборот: его открытие можно считать истинным потому, что люди поверили Пастеру, а для этого он, в свою очередь, использовал целый ряд способов убеждения. Латур насчитывает пять основных факторов, почему наука является убедительной, и ни один из них не связан с соответствием научных утверждений объективной и независимой реальности.

Все это Латур делает для того, чтобы освободить знание от науки. Согласно его позиции, не следует полагать, что только наука, в отличие от остальных видов человеческой деятельности, является источником подлинного знания. При этом Латур не позиционирует себя в качестве мракобеса. Он не выступает против исследований вообще. Новое понимание того, как обретается знание, должно продемонстрировать, как люди взаимодействуют с "нечеловеками" (объектами их исследований) и создают мир вместе с ними. Предлагаемое им разоблачение науки, таким образом, призвано, оправдав используемые им исследовательские методы, сохранить Просвещение, но избавиться от Нового времени. Именно с целью обосновать необходимость подобной реформы и был написан данный манифест.

• источник: www.nz-online.ru